Исчезайка

Жила на свете девочка Исчезайка. Когда ей что-нибудь не нравилось, она говорила: «Исчезни». Исчезали горькие таблетки от кашля, исчезали двойки из ее дневника, комары исчезали, потому что мешали спать. Исчезло окно на первом этаже, потому что Исчезайка любила играть в мяч, а мяч любил попадать именно в это окно.
— Нам темно! – жаловались жильцы.
— Раз нет окна, значит, и не было, — веско сказал управдом.
— А вы уверены, что оно снова не исчезнет? – поинтересовался самый ехидный из мальчишек, живущих в доме.
У исчезайкиной подружки, соседки по парте, пропали часики. Круглые часики с циферблатом цвета кленового листа и золотыми штрихами вместо цифр, первые часы в классе.
— Они слишком громко тикали, — заявила Исчезайка, когда подружка устала искать пропажу.
Родители Исчезайке часов не покупали, качали печально головами и говорили:
— Что же будет, когда ты вырастешь большой?

Весной, за месяц до выпускных экзаменов, исчезли все-все лужи в городе, исчезли тучи с неба, ржавчина с водосточных труб. Солнце над городом вставало ярчайшее, можно было даже подумать, что с него исчезли пятна, однако астрономы шума не поднимали.
— Это тоже она, — уверенно сказала мама.
— Ты преувеличиваешь возможности нашей дочки, — ответил папа. – Но как бы то ни было, это хорошие исчезновения. С чего бы это, а?
— Да она же влюблена, — пожала плечами мама.

Набережная была залита солнцем, и от самолетов разлетались солнечные зайчики. Самолеты держались на тросиках, но что это значило, если самолеты летали. Летали!
Мама с папой смотрели на Исчезайку, а Исчезайка смотрела на Мальчика с самолетом, а Мальчик с самолетом смотрел на свой самолет.
«Любовь – лекарство для души», — думали исчезайкины родители. Они принимали способности своей странной дочери за детскую болезнь, которая с возрастом должна пройти.
«Он интересуется своими самолетами больше, чем мной», — думала Исчезайка.
«Она правда пришла на праздник из-за меня?» — думал Мальчик с самолетом, щурясь от сверкания серебристых крыльев.
Но праздники быстро проходят, а на носу выпускные экзамены, и занятия в клубе три раза в неделю, по вечерам, когда луна тает в теплом небе, как мороженое. И однажды Исчезайка вошла в комнату, где пахло клеем, резиной и канифолью, где над столами трепетали голубые крылья, вздохнула и сказала: «Исчезнуть». А потом тихо прикрыла за собой дверь и услыхала, как грустный сквознячок прошелестел по пустым столам.

Мальчик долго стоял на том месте, где когда-то заводил свои самолеты, и хмурился, словно что-то старался вспомнить.
— Что-то ушло, — сказал он Исчезайке.
— Пустяки, — ответила она.

После окончания школы Мальчик уехал поступать в летное училище.
— Значит, все-таки самолеты, — сказала пораженная Исчезайка. – Ну что ж, прощай.
— До свидания, — с надеждой сказал Мальчик.

Без Мальчика с самолетом было ей тяжело и печально. Печалиться она не любила, скорее предпочитала злиться. А злиться было не на кого, и нечему было сказать: «Исчезни», чтобы стало весело и спокойно жить.
Но однажды Исчезайка увидела в небе маленький серебристый самолетик и почувствовала, как сжалось ее сердце, а потом вдруг сильно застучало. Так стучит подземная вода, вырываясь наружу.
— Так вот кто не дает мне покоя – мое собственное сердце! – возмутилась Исчезайка, чувствуя, что теряет уверенность в собственной правоте. – Ну так исчезни скорее.

И с того часа, как успела Исчезайка произнести эти слова, стала она бессердечной. Жила беспечно и спокойно. К ней привыкали и привязывались – она обрывала привязанности, как паутинку в осеннем лесу, когда та мешает идти дальше и своими тончайшими, слабыми и нежными нитями пытается тебя удержать.
Уж какой там древнейший лекарь установил тот факт, что любовь слепа… Он, конечно, был прав. Она стоит с добровольной повязкой на глазах, а на губах у нее клятва верить всему. А потому поздно замечали исчезайкину бессердечность те, что любили ее, и тяжело им было уходить.
Исчезайка не страдала никогда, но ее преследовала неприятная бесконечная скука. Может быть, поэтому Исчезайка обрадовалась, когда в гости к ней пришел Мальчик с самолетом. И не мальчиком теперь он был – просто так его называли исчезайкины родители, быть может, по старой памяти, быть может, оттого, что для них он остался прежним.
Но вовсе не прежними они теперь были: Мальчик с самолетиком и девочка Исчезайка.
«Все можно возвратить, собрать осколки и склеить. И трещины окажутся золотыми прожилками в прозрачной чистоте нашей любви, они не будут ее портить. Они будут придавать ей осязаемость и напоминать нам о прежних ошибках. Нельзя только допустить, чтобы время покрыло своей серой пылью края этих сияющих осколков, что лежат у наших ног сейчас».
Но когда он положил ей голову на грудь и не услышал такого непременного, надежного и нежного «тук… тук… тук…», он испугался.
— Как же это? Что же делать теперь?
— Ничего, — ответила Исчезайка, глядя в серые тревожные глаза своего Мальчика с самолетом. – Подумаешь, сердце… зачем оно? Так гораздо спокойней. И ссориться меньше будем.
— Нет! – крикнул он. – Я так не могу.

— Как грустно, когда кончаются праздники, — говорила девушка Галя, подставляя под струю горячей воды грязную тарелку.
Не слушая ее, Исчезайка вытерла последний бокал и ушла на балкон.
По ночным улицам холодный ветер носил бумажные цветы и лоскутки лопнувших воздушных шаров. На соседнем балконе громко хлопал розовый флаг. Наверное, поэтому Исчезайка не слыхала шагов, и как-то внезапно появилась перед ней незнакомая старушка в расстегнутом темном пальто и лиловом берете.
— Здравствуй, — сказала старушка, облокотясь на балконные перила.
Исчезайка старушку не знала, в первый раз видела и твердо решила не отвечать. Мало ли что можно ожидать от подобной беседы: старушка непременно поинтересуется, отчего теперь девушки курят?
Старушка действительно покосилась на исчезайкинку сигарету, поправила берет и, к величайшему исчезайкиному изумлению, спросила:
— Ну, как живется без сердца?
Исчезайка стряхнула с сигареты пепел и поинтересовалась:
— А кто вы такая, собственно?
Старушка поулыбалась и произнесла полувопросительно:
— Ну, скажем, я Появляйка?
— Та-ак, — протянула Исчезайка. – Антипод пожаловал. Начнем дискуссию?
— Какую дискуссию? – оживленно осведомилась старушка.
— Ну как какую… Вы за появления, я за исчезновения. Начинайте, что же вы. Ведь вы за этим явились? Напомнить мне, что я бессердечная?
— Ты и так это помнишь, — заметила Появляйка.
Но Исчезайка не слушала. Странное у нее было ощущение: словно с сигаретным дымом она вдохнула в себя всю горечь этой послепраздничной ночи, осенней улицы, дым сжигаемых листьев, пустоту мостовых, которые днем были полны веселых нарядных людей с цветами и транспарантами.
— Да, я бессердечная. Но кому, скажите Бога ради, я мешаю? Я никому не причиняю зла, никому. – Она помолчала. Где-то далеко в темном небе слышалось гудение самолета. – И ему я ничего плохого не делала. Он сам выбрал самолеты. А потом ему, видите ли, понадобилось сердце!
Она бросила вниз вдруг потухшую сигарету и закурила другую. Появляйка молчала. Что-то в ней было зыбкое, как в сигаретном дымке.
— Что же вы все-таки молчите?
— А ты сказала все?
— Да, — отрезала Исчезайка. Мне удобно без сердца, и я никому не причиняю зла.
— А добро?
— А почему я должна делать добро? А впрочем, — усмехнулась Исчезайка, — с моими способностями я могу быть очень полезна людям.
— Неужели?
— Да бросьте вы, — обиделась Исчезайка и поглядела в освещенное окно кухни, где Галя варила кофе. – Вот только подходящего объекта нет.
— Допустим, — согласилась Появляйка. – Подождем, значит.
Исчезайка пожала плечами: подождем так подождем.
— А сейчас, может быть, вы продемонстрируете мне свои способности?
— Милая Исчезайка, — торжественно сказала старушка. – Чтобы разрушить, достаточно мгновения. Чтобы создать, иногда нужны годы. Это ведь прописная истина. Скажи мне «исчезни», уже пора.
— Да, но мы увидимся?
— Увидимся, — пообещала старушка.
— Исчезните, — сказала Исчезайка и закрыла за собой балконную дверь.
— С каких пор ты разговариваешь сама с собой? – спросила ее сонная хмурая Галя.
Исчезайка плюхнулась на диван и бодро спросила:
— Слушай, Галя, тебе ничего не мешает жить?
— О чем ты?
— Ну, может, тебе что-нибудь не нравится, может быть, тебе хочется, чтобы что-то исчезло?
— Да, — многозначительно сказала Галя. – Мне ужасно хочется, чтобы исчезло ведро с мусором. Что ты так смотришь на меня?

Все надо начинать либо с начала, либо с конца, считала Исчезайка. На следующий день она села в троллейбус и сошла на конечной остановке.
Вокруг был осенний лес, с которого уже облетели листья. Оттого он казался прозрачным, летящим куда-то в бесконечность. Пустой троллейбус, блеснув голубыми окнами, лихо прокатил по кольцу и пропал.
Исчезайке повезло: на обочине сидел парень с альбомом. Он сидел просто так, ничем не занимаясь, покусывая какую-то сухую травинку.
Исчезайка направилась прямо к нему. Он следил за ней безразличным взором, и по мере того, как она приближалась, его глаза приобретали все более беспокойное выражение. Когда она шлепнулась рядом с ним на траву, он быстро захлопнул альбом и искоса уставился на ее колени.
Исчезайка огляделась вокруг и подняла с травы поломанный пополам карандаш. Парень неодобрительно сощурился.
— Слушай, — быстро и весело сказала Исчезайка, — ты чего карандаши ломаешь?
— Муки творчества, — вызывающе ответил парень.
— Дай посмотреть.
Он поколебался и протянул ей альбом. Когда Исчезайка перелистала страницы, он спросил:
— Ну что?
— Так себе, — раздельно произнесла Исчезайка.
У бессердечных свои преимущества – можешь говорить правду в лицо, не смущаясь жалостью.
— Ни разу не получилось. Ни разу, понимаешь?
— Ну не рисуй, — посоветовала она.
— Не могу я, тянет.
Глаза у Исчезайки радостно вспыхнули, она вкрадчиво осведомилась:
— Может быть, тебе нужна помощь?
— Чего-чего? – удивился художник.
— Я скажу: «Исчезни». И все исчезнет. И краски, и альбом, и желание рисовать. Будешь беспечным, веселым. Ты где работаешь?
— Я киномеханик, — машинально ответил парень.
— Ну вот. Будешь себе фильмы крутить. В лес за грибами будешь ходишь, без альбомчиков.
— Издеваешься?
— Да нет же, — горячо запротестовала она. – Я Исчезайка, я умею.
— Что за чушь? – фыркнул киномеханик. – Ты заболела, что ли?
— А вот давай попробуем, узнаешь, заболела или не заболела, — наседала на него Исчезайка.
Не верящий в чудеса художник обвел взглядом лес, кольцо дороги, Исчезайку. И вздохнул:
— Не надо пробовать. А то и в самом деле все поисчезает, чего доброго. Лучше давай я тебя нарисую.
— Нет, — холодно сказала Исчезайка. – Я не хочу.
— Ну тогда знаешь что, ты иди. Я еще попробую. Вдруг выйдет что-нибудь? А ты иди, вон троллейбус подошел, еще успеешь.
Исчезайка обиженно поднялась и пошла, не оглядываясь.
Она шла по лесу, вдоль дороги, пока между голыми стволами не замелькали голубые и зеленые оградки кладбища. У одной из могилок сидела старушка и тихо плакала.
— Бабушка, — окликнула ее Исчезайка, — кто у вас тут?
— Сын, — ответила старушка, вздрогнув.
— Давно умер?
— Четыре года теперь будет.
— Бабушка, вы не плачьте. Хотите, я вам помогу?
— Чем же можно мне помочь, доченька? – удивленно и горько спросила старушка.
— Я сделаю так, что все исчезнет. И могилка, и боль, и тоска исчезнут. Вы все позабудете, и вам легко станет.
— Что ты говоришь такое, дочка? – испугалась старушка. – Нехорошие это слова. Мертвых нужно помнить. Кому же, как не мне, тут посидеть, поплакать? А ты бы шла отсюда, что тебе тут делать, на кладбище? Или кто похоронен тут?
Исчезайка покачала головой:
— Прощайте, бабушка. Простите, если не так сказала.

Снова она ехала в троллейбусе, в окно дул осенний ветер, и все вокруг были такими свежими, веселыми, с холодными розовыми щеками… красивые, с удивлением заметила Исчезайка.
В здании вокзала гуляли сквозняки. Они налетали, будя неясные воспоминания, холодили душу. Но никто этого не замечал, люди спешили брать билеты, сдавать вещи в камеру хранения, стояли в очереди к справочному бюро. Исчезайка отыскала наконец девушку, которая никуда не спешила. Девушка сидела на скамейке и ела прозрачный зеленый виноград. Она смотрела в раскрытые стеклянные двери на перрон, и из ее таких же зеленых, как виноградины, глаз катились слезы. Каждой съеденной виноградине соответствовала быстрая крупная слеза.
Исчезайка села рядом и поинтересовалась, из-за чего девушка так расстроилась.
— Мужа провожала, — прерывистым от слез голосом ответила девушка, — все время бросает меня одну. Он геолог.
— Что же вы плачете? Ведь он вернется.
— Да, еще бы. Но ведь постоянно, постоянно мы расстаемся… Я устала. У нас дома огромная коллекция камней. Пожалуй, их больше, чем наших поцелуев.
— Да, грустно, — согласилась Исчезайка. – Но вам можно помочь. Хотите, камни исчезнут, и ваш муж вернется навсегда?
— Ну как же навсегда? Это же его профессия.
— Можно, к примеру, географию в школе преподавать.
— Географию? – оторопела девушка и протянула Исчезайке кулек с виноградом. – Да нет, это совершенно на него не похоже.
— И все-таки я могу вам помочь.
— На самом деле? Это правда? И мы всегда будем вместе?
— Да. Но камни исчезнут.
— Разве это возможно? – Девушка помолчала, а потом решительно поднялась. – Идемте скорее!
— Куда? – слегка растерялась Исчезайка.
— Ко мне. Посмотрим коллекцию и фотографии. Пока все это не исчезло.

Камней действительно было много. И фотографий тоже. Этот муж был, очевидно, исключительно веселый человек, потому что на всех фотографиях он смеялся. Девушка улыбалась фотографиям и гордо оглядывалась на Исчезайку.
— Ну что? Начнем? – осведомилась та.
— Обожди минутку, — попросила девушка.
Она все смотрела на фотографии. А потом вдруг расхохоталась. Виноградные глаза стали совсем светлыми, с зайчиками внутри.
— Что с тобой? – не поняла Исчезайка.
— Я представила себе… что он действительно стал учителем географии, — сквозь смех выдавила девушка. – Дети сядут ему на голову, это ужасно.
— Вовсе не обязательно быть учителем, — рассердилась Исчезайка. – Мало ли кем можно стать…
— Да нет, — девушка перестала смеяться. – Не в том дело. Вдруг я его разлюблю, если он изменится?
— Он останется прежним.
— Ну как же прежним, никаким не прежним. Нет. Я передумала. Пусть все остается как есть.
Исчезайка пристально посмотрела на девушку, вздохнула:
— Не везет мне.
— Ну погоди, не расстраивайся. Это не так просто же, — стала уговаривать ее девушка, заглядывая в глаза.
— Что ты меня уговариваешь, мне все равно, я бессердечная.
— Зато ты умеешь то, что не может ни один из людей.
— Но это никому не нужно.
— Да почему? На Земле столько зла. Стоит только присмотреться… Да тебе на всю жизнь работы хватит, как ни печально.
— Но откуда же я знаю, где настоящее зло? Для одно это зло, а для другого – добро.
— Да я не про то! Ведь бывает такое, что сердце на части разрывается, — она осеклась и густо покраснела под исчезайкиным взглядом.

Но уж одному-то человеку я нужна, думала Исчезайка, ведь не может быть, чтобы я порвала все ниточки, связывающие меня с его судьбой.
Она спешила к Мальчику с самолетом, и дорога к нему напоминала погоню. За чем она гналась?
Должно быть, слишком радостным было ее лицо, когда она стояла в дверях его квартиры. Должно быть, слишком радостным, и лицо матери Мальчика с самолетиком сжалось от ее улыбки. И когда Исчезайка спросила о нем, голос ее победно прозвучал по всем этажам лестничной клетки.
— Ты ничего не знаешь? – спросила мама Мальчика.
— Чего не знаю? Что? – Исчезайка жила сейчас по особым законам, а мать Мальчика с самолетом говорила так медленно, что слова ее просто резали слух.
— А он в госпитале, — сказала мама Мальчика с самолетом. – Он разбился.
— Этого не может быть, — сказала Исчезайка, переходя во время мамы Мальчика с самолетом.
Теперь оно текло медленно, как мед. Где-то внизу смеялись дети, в глубине квартиры хлопнуло от сквозняка окно. И медленно вышла в прихожую незнакомая Исчезайке девушка.
Все было смазано, испорчено. Госпиталь, эта девушка. Зачем все это? Чувство незаслуженной обиды поднялось откуда-то из глубины и зашумело в ушах, и Исчезайка выскочила из квартиры.
Девушка догнала ее в сквере, и Исчезайка сначала не могла понять, чего от нее хотят.
— Вы же ушли, ничего не узнав, — втолковывала ей девушка, глядя исподлобья темными глазами. – Ведь ему уже лучше, он не умрет. Все самое страшное позади. Неужели вам все равно? – почти с испугом спросила она.
— Не говори ерунды. Лучше отведи меня к нему.
Они шагали по солнечной улице, и девушка никак не могла застегнуть замерзшими пальцами пуговицу пальто.
— Давай застегну, — остановила ее Исчезайка.
Господи, маленькая какая, на школьницу похожа.
— Ничего ты не знаешь, — говорила ей Исчезайка. – Я не хотела, чтобы он летал. Я чувствовала, что так кончится.
— А ничего не кончилось, — вдруг сказала Школьница. – И ничего вы не чувствовали. Просто хотели, чтобы он любил только вас.
— Это он тебе сказал? – ревниво спросила Исчезайка.
— Какая вам разница? – дерзко ответила Школьница, и Исчезайке стало приятно оттого, что та злится на нее.

Что же я наделала, с ужасом думала Исчезайка.
Щеки у него были белые-белые, а он улыбался. Увидеть в его глазах только звенящее напряжение. И тревогу. Откуда тревога? Боялся показаться слабым? Или за Школьницу беспокоился? Какой неровный, смутный след оставляю я в людях.
На соседней скамейке сидела Появляйка. Исчезайка давно заметила ее, но не подходила. Появляйка терпеливо ждала. Потом не выдержала и, повернув голову в лиловом берете к Исчезайке, громко спросила:
— Ну?
— Верните мне сердце, — сказала Исчезайка через силу.
— Я? – удивилась Появляйка, и у глаз ее собралось много-много морщинок. – Почему именно я? Сердце-то твое.
— Но я всего лишь Исчезайка! Я не знаю, как это сделать.
И тут вдруг Появляйка очутилась в конце аллеи. Только что сидела рядом – и пожалуйста. Исчезайка видела ее удаляющуюся спину, окаймленную осенним солнечным блеском.
— Постойте, — крикнула ей вслед Исчезайка. – Кто вы все-таки?
— Ну а что, если я – это ты? – донесся до нее прерывающийся голос.

В неподвижном сухом воздухе затихали ее шаги: тук… тук… тук… И никак не могли затихнуть. Или это стучало в груди, стучало, отмеряя по каплям грусть расставаний, и ожидание, и бесконечную надежду, и тревогу. Словом, стучало…

1972 г.

Реклама

Коментировать

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s