Про непростого жеребенка

Есть на свете такая штука – fíor-lár. Fíor-lár – это эльфов конь, эльфийский жеребенок. Откуда они берутся? Понимаете, обычно кобыла носит жеребенка десять месяцев, ну, одиннадцать. А чтобы родился fíor-lár, требуется другой срок: триста шестьдесят шесть дней. Не високосный год, а полный год – год и один день. Это большая редкость. Один раз на пять тысяч, наверное. Но – случается. Если в табуне завелся такой жеребенок, не сомневайтесь, эльфов он. Люди их не особенно любят. Не знаешь, чего от них ждать.

Там, подальше через дорогу, жил один человек. У него была такая лошадь – ирландская тягловая. Замечательная животинка. А конюшня стояла вплотную к старому форту. Когда кобыле исполнилось два года, он взялся ее дрессировать. Отличная фермерская лошадка получилась, просто отличная. Со спокойным, мирным нравом. И для охоты годилась.

В те времена местные возили на ярмарку в Лимерик сено, репу и прочее в том же роде. Выезжали обычно глухой ночью. И всем позарез нужна была смирная лошадь – на городской ярмарке долго стоять придется. Если у кого-нибудь такая находилась, брали ее на время.

Fíor-lár норовили позаимствовать все. Но хозяин каждого предупреждал: «До двух ночи трогать ее нельзя». И они выезжали в два, чтобы к пяти попасть на ярмарку со своим сеном или репой. А один фермер жил далековато, аж за милю оттуда, и вообще не склонен был верить в странное. «Знаешь, — сказал он, — я ее заранее заберу, чтобы не пришлось в два за ней заходить. Часов в шесть-семь отведу ее к себе и запрягу». Хозяин согласился.

Ну, тот человек взял лошадь и отвел к себе домой. А в город, нагрузившись сеном, выехал в двенадцать, не в два.
На подступах к Бунратти охапка сена как подпрыгнет, раз, другой, третий. И телега вместе с ней! Вот это да. Фермер не успел разобраться, что за чертовщина творится, как все успокоилось. Поехал он дальше. Добравшись до ярмарки, уже при свете дня, он увидел, что в телегу впряжена совсем другая лошадь, вовсе не та, которую он взял напрокат. Делать он ничего не стал – а что тут сделаешь? Продал свое сено и поехал домой. А потом ему надо было еще заскочить в Ньюмаркет.

И вот на подъеме к крепостным развалинам в Смитстауне – Форт Уолш это был – лошадь встала. Никакой силой нельзя было сдвинуть ее с места. Стоит как вкопанная. Ну, фермер был смышленый малый, сразу решил выпрячь лошадь, самому затолкать телегу на пригорок, а потом впрячь ее снова. Он догадался, что все дело в форте. Подозрительный стал, видите? Как могла лошадь смениться другой лошадью сама по себе? А она это сделала прошлой ночью в Бунратти. Так что он уже во что угодно готов был поверить.

Выпряг он эту новую лошадь, повел ее было вниз по склону, да тут она вырвалась, стряхнула с себя остатки упряжи, перепрыгнула через стену и была такова – умчалась через поле к форту. Фермер остался стоять на дороге с телегой, упряжью и всем прочим. Ну, хоть телега осталась. И до дома ему было всего ничего. Но, конечно, он был в полном замешательстве. Сбегал за своей собственной лошадью, прихватив по дороге соседа, и они вдвоем запрягли ее в телегу и отогнали домой.

Затем наш фермер явился к хозяину эльфийской лошадки, и тот сказал ему:

— Господи, да ты вообще на ярмарку-то попал со своим сеном?

— Да, — ответил тот.

— А я тебе разве не давал лошадь, чтобы это сено отвезти?

— Давал. Но по дороге кое-что произошло.

— Ну, тогда я ничего не понимаю уже, — ответил хозяин. – Видишь, лошадь на лугу пасется? Так это она. Утром я заглянул на конюшню, а она там.

Хозяин лошади понял, что Добрый Народец забрал ее в Бунратти. А взамен подсунули соседу свою собственную клячу, да и отпустили его с миром в Лимерик.

Эльфы, видать, той ночью на охоту собрались, вот fíor-lár им и понадобилась. Хорошо, однако, что они оставили взамен другого коня! Наверное, совестно было просто так бросить его на дороге.

Реклама